Об истории создания HTML Academy и особенностях pitercss_conf

В апреле 2018 года в подкасте Frontend Weekend я рассказал Андрею Смирнову о pitercss_conf, которую мы делали для разработчиков интерфейсов. На первой конференции мы сознательно обошлись без JavaScript. А потом стало понятно, что мы сами провели довольно странную границу: интерфейс складывается из дизайна, HTML, CSS и JavaScript. Обсуждать его по частям можно, но исключать одну из них незачем.

Поэтому следующую конференцию мы запланировали на два дня, 8–9 июня 2018 года, и добавили JavaScript. Нас интересовала работа интерфейса: как он реагирует на действия пользователя. Хотелось, чтобы к нам пришли и разработчики, которые обычно отмахиваются от вёрстки и дизайна.

Встретиться вокруг интерфейса

Я хотел собрать в одном месте людей, которые делают интерфейсы, но в повседневной работе не всегда понимают друг друга. Дизайнеру полезно знать, что умеет браузер. Разработчику — понимать, почему элемент выглядит и ведёт себя именно так. У нас хватает поводов спорить о границах профессий, хотя предмет работы общий.

HTML и CSS при этом не стали менее важными оттого, что JavaScript стал сложнее. Спецификации развиваются, появляются возможности, которые меняют и дизайн, и разработку. Те же вариативные шрифты — это разговор не только о красивых буквах, но и о загрузке страницы. Мне интересно, когда эти вещи оказываются рядом, а не расходятся по разным профессиональным мирам.

Конференцию готовили на английском. Мы хотели, чтобы люди из российского и европейского сообществ могли встретиться и общаться друг с другом. Билет на два дня стоил около 5–6 тысяч рублей. Ещё годом раньше мы договорились делать конференцию европейского уровня по российским ценам.

Не все готовы постоянно следить за тем, что происходит за пределами их специализации. Но хотя бы раз в год можно прийти и посмотреть, что изменилось в HTML, CSS, дизайне и типографике. Мне хотелось, чтобы после конференции у человека появлялись идеи, которые он сможет применить в своей работе.

С оформлением тоже играли. На первой конференции по имени участника вычисляли цвет: на каждом бейдже было своё большое цветовое пятно. Для следующей готовили более сложную графику, которую генерировала программа. JavaScript появился не только в докладах. Отправили оформление на разбор в «Бизнес-линч» студии Лебедева и получили короткое «Норм». Надеялись, конечно, на более развёрнутый разговор.

Из разработки в управление

Первую работу я нашёл без большой стратегии: взяли программистом — пошёл работать и разбираться. Потом была ещё одна компания, а в середине двухтысячных мы со школьными друзьями начали делать сайты. Один находил заказы, другие занимались разработкой. Так появилась веб-студия Serenity, которая постепенно выросла в маркетинговое агентство. Я провёл там почти десять лет.

Андрей спросил, не была ли разработка для меня промежуточным этапом перед управлением. Нет, я до сих пор люблю программировать. Просто по мере роста компании понадобились другие мои навыки. Разработчика на моё место найти было легче, чем человека, которому можно было бы передать всю остальную работу.

В управлении очень быстро замечаешь, чего стоит способность довести дело до конца. Сделать девяносто процентов и переключиться на что-нибудь интереснее умеют многие. Последние десять тоже должен кто-то доделать. Ещё нужно уметь разговаривать: выслушивать чужую сторону, спорить, договариваться, не превращая разногласие в ссору. Без этого опыт и технические знания мало помогают.

С собственным образованием у меня, правда, история не про доведение до конца. Я трижды поступал в университет и ни один не окончил. В ИТМО шёл на новую специальность, связанную с компьютерной графикой и дизайном. Постепенно выяснилось, что значительная часть программы посвящена педагогике.

Потом ещё дважды поступал в вуз. Я уже работал, интереса к занятиям не возникало, и всё заканчивалось через несколько месяцев. При этом я не считаю университет бесполезным и жалею, что не закончил. Из моей истории не следует совет бросать учёбу.

Как мы оказались в Академии

В Serenity я был техническим директором, а Александр Першин работал разработчиком. Небольшой компании трудно конкурировать за опытных специалистов с крупными работодателями. Поэтому мы брали начинающих и учили. Они набирались опыта, уходили дальше, мы находили следующих. Обучение всё время было частью нашей работы, даже когда мы не считали его отдельным занятием.

У Саши к этому добавлялся университетский интерес: он занимался автоматизацией обучения и сделал первый тренажёр. Показывал мне, советовался. Потом ушёл из Serenity и начал развивать свою компанию.

Я ушёл позже, когда мы с партнёром разошлись во взглядах на дальнейшее развитие агентства. Это случилось перед Новым годом. После праздников собирался писать резюме, а потом подумал: почему бы не поработать с Сашей? Спросил, не нужен ли ему человек. Так мы и начали вместе делать Академию. Заранее спланированного перехода из агентства в образовательный бизнес у меня не было.

Название HTML Academy придумал Саша, когда всё ещё ограничивалось курсами по HTML. Несколькими годами раньше мы обсуждали, не пора ли его менять: предметов стало больше. Но название уже узнавали, и оно не обязано буквально описывать всё, чем занимается компания. Продавать другие курсы оно нам не мешало.

Прообразом Кекса из заданий Академии стал Сашин рыжий кот. Первые лекции мы вели из дома, кот оказывался рядом и попадал в кадр. В учебных историях он тоже прижился. Я думаю, Саше было естественно писать про того, кто постоянно ходит возле компьютера.

Людям нравились наклейки и значки с Кексом, и какое-то время у нас работал магазин. Примерно через год закрыли. Продать наклейку за 100 рублей — это ещё принять заказ, собрать его, упаковать, отправить, ответить покупателю. При небольшом числе заказов такая работа не сходится по деньгам. Просьб открыть магазин было заметно больше, чем покупок. Делать из него отдельный бизнес мы не собирались: у команды и без того хватало работы с обучением.

Попробовать, прежде чем менять профессию

Когда компании говорят, что им не хватает мидлов и сеньоров, возникает довольно приземлённый вопрос: откуда им взяться? Сначала человек должен где-то начать. Нам было интересно приводить в разработку людей, которые пока работают в другой области и даже не уверены, что у них получится.

Для этого у нас были бесплатные тренажёры. Можно было вечером открыть браузер, написать несколько строк, увидеть результат и понять, хочется ли продолжать. Не нужно сразу увольняться, покупать дорогую программу или обещать себе новую жизнь. Дальше шли более сложные задания, профессиональные интенсивы, работа над проектами с наставником. А после обучения всё равно понадобится опыт, чтобы из начинающего разработчика вырасти в самостоятельного специалиста.

Основной нашей аудиторией были молодые взрослые, но приходили и школьники, и люди сорока-пятидесяти лет, решившие сменить профессию. Сам по себе возраст здесь не повод отказываться от попытки.

Мы росли на собственные деньги. Начинали вдвоём, а к весне 2018 года в компании было около 35 человек, появились офисы и расходы, которых прежде не было. Заработанное возвращалось в разработку и следующие курсы. Инвесторов и большой корпорации за нашей спиной не было.

Из этого, к сожалению, не получается, что достаточно делать хороший продукт и люди сами обо всём узнают. Конкуренция выросла, нужно было заниматься маркетингом. Мы пробовали разные способы рассказывать об Академии, в том числе видеорекламу. Это такая же часть работы компании, как подготовка курсов, хотя мне, конечно, хотелось бы, чтобы хороший результат студентов говорил за нас сам.

Курс приходится переделывать

Мы не продавали обещание гарантированно устроить человека на работу. Могли научить, помочь, дать возможность попробовать ещё раз. Но нельзя сделать за студента всю работу и заранее решить за работодателя, кого он возьмёт.

У каждого интенсива было два бесплатных повторных прохождения. Причину выяснять не требовалось: человек мог заболеть, не рассчитать время, не справиться с нагрузкой. Бывало, выпускник возвращался через год или два, чтобы пройти обновлённую программу.

Она действительно менялась. В более ранних курсах разбирали иконочные шрифты, затем перешли на SVG. Когда появился флексбокс, изменили способы построения сеток. Нельзя один раз записать курс и десять лет преподавать его без изменений. Нам нужно было выпускать людей, которые смогут работать с тем, что применяют в компаниях.

Университет из Академии мы при этом не строили. У высшего образования свои задачи. Наша область — прикладные навыки, с которыми человек приходит в разработку. Компании в целом хорошо отзывались о подготовке выпускников, но знаний ещё недостаточно, когда опыта коммерческой работы нет.

Кто проверяет наставника

К моменту разговора у нас было около 400 наставников. Каждый проходил собеседование на конкретный курс. Недостаточно сказать: «Я десять лет работаю и у меня всё получается». Нужно ещё объяснить, почему получается, как устроено решение и что произойдёт, если его изменить.

Иногда человек умеет пользоваться инструментом, но не может выйти за пределы привычного приёма. В работе этого могло хватать, а студент начнёт задавать вопросы. Поэтому кому-то мы отказывали, кому-то советовали разобраться с определёнными темами и прийти снова. Случалось, возвращались через год.

Наставник не обязан воспроизводить наше решение строка в строку. Во многих задачах есть несколько хороших способов, и его опыт здесь полезен. Но проверять нужно то, чему посвящён курс. Оценка не должна зависеть от того, совпадает ли выбранный студентом способ именовать классы с личными предпочтениями наставника.

На защите работу проверял другой наставник. Проверяющий и автор заранее не знали друг друга. Это помогало отделить оценку результата от отношений, которые сложились во время обучения. Конечно, наставники тоже спорили о критериях. Мы разбирали такие случаи и уточняли формулировки, чтобы студент не зависел от чужого вкуса.

Отзывы студентов помогают увидеть проблемы и в программе, и в заданиях, и в работе наставника. Но решать, будем ли мы дальше работать с наставником, должны мы сами. Нельзя переслать человеку жалобу со словами: «Студенту ты не понравился, поэтому мы с тобой больше не работаем». Нужно самим разобраться и объяснить, что произошло.

Есть и менее формальная сторона. У студента что-то не получается, он расстраивается и решает, что программирование не для него. Иногда наставнику достаточно сказать: «Это нормально, я тоже через это проходил. Давай попробуем ещё раз». Нам хотелось развивать сообщество наставников и помогать им не только с техническими вопросами, но и с такими разговорами.

В Слаке выпускников обсуждали работу, задавали вопросы, шутили. Я тоже туда заходил и мог потроллить знакомых. Это было живое общение, которое не очень хотелось превращать в мероприятие с обязательной пользой. У наставников были отдельные рабочие чаты: там уже спорили о критериях, обсуждали задания и формулировки.

Между выпуском и первой работой

500 выпускников, живущих в разных городах, нельзя трудоустроить так же, как группу из 20 человек рядом с офисом. У нас была бесплатная база выпускников для компаний. Мы предварительно проверяли работодателей, чтобы доступ получали реальные компании. По моей оценке на тот момент, ею пользовались уже около 300 организаций. Была и отдельная платная услуга: мы помогали компаниям искать кандидатов.

Примерно за полгода до разговора мы запустили «Лигу А». Там выпускники работали над настоящими заказами, в командах, и получали тот опыт, которого им не хватало после учебного проекта. Проект был ещё молодым, и я пока не мог показать в цифрах, скольким выпускникам он помог найти работу.

Отдельные истории уже были: выпускники находили работу, возвращались к нам наставниками, рекомендовали Академию другим разработчикам, поступали в Школу разработки интерфейсов Яндекса. Но из этих примеров нельзя вывести обещание, что с каждым будет ровно так же. Нам ещё предстояло научиться лучше видеть, что происходит с человеком после курса.

Картинка как в кино, звук как на радио

В январе 2018 года мы поменяли способ вести лекции. До этого пользовались вебинарными площадками и упирались в их ограничения: качество картинки и звука зависело от сервиса, повлиять на него было трудно. А рядом существовал целый мир игровых стримов, где люди давно решали те же задачи.

Мы посмотрели, каким оборудованием и программами пользуются стримеры, начали пробовать и собрали свою систему. После этого могли сами управлять трансляцией, светом, камерой, звуком. Мне хотелось, чтобы у лекции была картинка как в кино и звук как на радио.

Когда Андрей спросил, окупается ли дорогая камера, у меня не было расчёта, который связывает её цену с ростом продаж. Конечно, эти деньги можно было потратить иначе. Но мне не нравится соглашаться на плохое изображение только потому, что зритель пришёл учиться и вроде бы должен потерпеть.

Человек смотрит лекцию из дома. Рядом телефон, другие вкладки, домашние дела. Удерживать внимание и без того сложно. Лектору нужно, чтобы ему доверяли, чтобы за мыслью было интересно следить. Плохой звук и картинка добавляют ещё одно препятствие. Поэтому мы занимались и тем, как человек рассказывает, и тем, как его видят и слышат.

Оборудование пригодилось не только для лекций. Ребята начали стримить игры на Твиче. Можно найти в этом тренировку: играешь, следишь за происходящим, отвечаешь в чате — почти как на лекции с сотнями вопросов. Но, если честно, прежде всего мы развлекались. Во время игры люди всё равно спрашивали о разработке, работе и обучении. Серёжа Попов, например, любил ещё поговорить о футболе.

Иногда после работы мы оставались играть на компьютерах или приставке. Особенно после напряжённых периодов, когда проходили сотни защит: хотелось отдохнуть и побыть вместе.

Академия на английском

Английская версия сайта появилась ещё в 2015 году. Иногда это принимали за неудачную попытку выйти на международный рынок. На самом деле мы её почти не продвигали: выложили, чтобы существовала и индексировалась, а основная работа оставалась на русском.

Весной 2018 года мы готовились заниматься этим всерьёз. Решали юридические и бухгалтерские вопросы с европейским представительством, чтобы затем развивать английские интерактивные курсы. Хотели попробовать и новый формат обучения JavaScript.

На момент разговора это были планы, а не состоявшийся выход на рынок. Отдельного сценария на случай, если вся Академия не получится, у меня не было. Я думал о том, как её развивать.

Сообщество и собственный сайт

Меня иногда записывали в основатели «Веб-стандартов», хотя к их основанию я отношения не имею. В тот период в подкасте я появлялся реже: переезд, ремонт, поездки. Интерес никуда не делся, просто не всегда получалось выделить время. Я надеялся вернуться к более регулярным записям. Появление других ведущих не означало, что кого-то заменили.

С личным сайтом была похожая ситуация. К тому времени он стал скорее визиткой с контактами. Когда-то я много писал, потом появились другие занятия. Лента из Твиттера обновлялась автоматически, а интеграция с Инстой сломалась после изменений API и ждала своего часа.

При этом я могу довольно придирчиво относиться к тексту и оформлению. Люблю последовательность в типографике, пишу «ё». Телефон уже выучил это настолько хорошо, что иногда исправлял «все» на «всё» там, где не надо. Мне нравятся правила, которые можно увидеть и понять. Хуже, когда правило существует только у кого-то в голове, а остальные должны о нём догадаться.

Что остаётся вне работы

Борода появилась после одной из ноябрьских акций Movember и осталась. Ежедневно бриться мне не нравится. В то время я раз в две недели заходил к барберу под офисом, тратил минут пятнадцать — и вопрос был решён.

Дочь зовут Лея.

На вопрос, как я отдыхаю, я сначала завис. Потом вспомнил игры и футбол. По воскресеньям мы играли с ребятами, в том числе с Серёжей. Мне было тридцать четыре: уже иногда заранее понимал, куда надо бежать, но добежать за молодыми не успевал.

Готовил я редко, хотя идеи возникали. Хотел устроить друзьям бургеры по рецепту Джейми Оливера, где мясо готовится несколько часов. Но к моменту разговора так и не собрался. Один раз готовил мясо в вине — не очень получилось. Из надёжного была курица с картошкой и луком, сверху майонез и сыр, всё в духовку. Кулинарных амбиций у меня было больше, чем практики.

Не замыкаться на своём инструменте

К войнам фреймворков отношусь спокойно. Для бизнеса важнее, решает ли инструмент задачу. Мне по-прежнему близка идея опираться на HTML, CSS и возможности самой платформы. Из фреймворков я тогда, наверное, посмотрел бы на Vue, но это не означало, что React мне чем-то принципиально не подходил.

О зарплатах у меня было более спорное мнение: в 2018 году петербургский рынок казался мне перегретым. В качестве приемлемых сумм для джуна, мидла и сеньора я назвал примерно 40–60, 80–100 и от 150 тысяч рублей. Но это были мои ощущения, в том числе представление о собственных расходах, а не исследование рынка.

А в развитии мне интереснее то, что лежит за пределами привычной специализации. Фронтендеру полезно разбираться в дизайне, пользовательском опыте, типографике, бэкенде. Психология тоже вполне прикладная вещь, когда работаешь с людьми. Всё это возвращается в разработку: начинаешь иначе понимать задачу и тех, с кем её решаешь.