Как устроена HTML Academy

На курс к нам могут прийти семьсот-восемьсот человек. Кто-то только закончил школу, кто-то давно работает в другой области и хочет сменить профессию. Один живёт в Москве, другой — в небольшом городе. Вступительного экзамена у нас нет: мы берём людей с нуля.

Из-за этого учить трудно. Если человек не справляется, я прежде всего хочу понять, чего мы ему недодали: где не объяснили, плохо составили задание, не помогли вовремя. Риторика «программирование только для сильных, остальные на выход» нам не подходит.

HTML Academy мы делаем с Сашей Першиным. У нас довольно разный опыт учёбы, и к преподаванию мы пришли тоже разными дорогами.

Три незаконченных университета

Я сменил четыре школы. Из первой мама забрала меня после истории с огромной двойкой на всю страницу тетради. Потом были лыжи, двоеборье и спортивная школа за городом: несколько уроков, тренировка, снова уроки, снова тренировка. Домой возвращался вечером.

Прыжки с трамплина закончились почти сразу. На первом прыжке лыжи застряли, а я продолжил движение отдельно от них. Позже перешёл в обычный класс, а последние два года учился уже в другой школе.

В ИТМО поступал на новую кафедру, связанную с компьютерной графикой и дизайном. Там были хорошие компьютерные классы, можно было заниматься 3ds Max. Постепенно выяснилось, что направление в значительной степени педагогическое. С учёбой у меня не сложилось: после отчисления я всё лето скрывал это от родителей и признался только в сентябре, когда быстро что-либо исправить уже не получалось.

Потом ещё дважды поступал — родители очень хотели, чтобы у меня было высшее образование. Но я уже работал, учёба не увлекала, и надолго меня не хватало. Диплома у меня так и нет. В Академии есть люди с серьёзной педагогической подготовкой, и в вопросах образования они разбираются гораздо лучше меня.

Сайты начал делать ещё в школе, примерно в 1999–2000 году. Интернет был по модему, телефонная линия одна на всю семью. Подключался ночью, а если мама брала трубку, соединение обрывалось. Веб-мастер тогда занимался всем, до чего мог дотянуться: сервером, кодом, внешним видом, продвижением. Разделение на профессии было гораздо менее заметным.

На первую работу попал в «Кодекс», где работали мои родители. Они были инженерами, не владельцами компании. Там использовали собственный язык, и первым заданием для меня стал расширенный поиск. Уже существовал обычный поиск: я смотрел, как он устроен, добавлял поля, менял условия и проверял, что происходит.

Примерно так же разбирался с phpBB: устанавливал форум, переделывал под свои задачи, читал чужой код, постепенно начал вносить изменения в сам проект. Я мог понимать, что нужно поменять для определённого результата, и при этом плохо знать, как называются используемые конструкции и почему они работают. На такое обучение ушли годы. Повторять этот путь только потому, что у меня получилось, я бы никому не советовал.

Работа, из которой выросла Академия

Со школьными друзьями мы начали брать заказы на сайты. Из этого появилась студия Serenity, потом она превратилась в маркетинговое агентство. Я занимался технической частью и провёл там почти десять лет. Ушёл, когда мы с партнёром разошлись во взглядах на то, куда должна двигаться компания.

Саша пришёл к нам разработчиком, затем стал руководить разработкой. Мы дружили и вне работы: играли в World of Warcraft, собирались в рейды. Когда он начал заниматься Академией, я следил за проектом, а после ухода из Serenity предложил поработать вместе.

У нас хорошо дополнялись интересы. Саша много занимался вёрсткой, PHP, преподаванием и методикой. Мне были интересны JavaScript, новые возможности HTML, организация работы. Первые курсы мы готовили и вели вдвоём. Потом компания выросла, но лекции по первой и второй вёрстке мы продолжали читать ещё несколько лет — отказались от этой части работы только около двух лет назад.

Сейчас я директор по развитию. В небольшой компании это не очень чёткая граница обязанностей: есть много вопросов, которыми надо заниматься, независимо от названия должности. Академия занимает большую часть моей жизни. Параллельного набора бизнесов у меня нет.

Как Саша придумал проверять вёрстку

Саша вырос в Северодвинске. Сначала у него появилась Dendy, потом компьютер, школьный кружок и интерес к сайтам. В Петербург приехал поступать в ИТМО на компьютерные технологии в образовании. Ещё студентом начал преподавать, затем закончил университет с красным дипломом и пошёл в аспирантуру.

Коммерческий опыт у него к тому времени уже был. Он писал на PHP, делал в том числе сервис, который собирал данные из нескольких туристических систем через XML API. В университете не хотелось преподавать только отвлечённые примеры, поэтому Саша приносил студентам задачи из собственной работы.

Один из первых опытов оказался неудачным: показал готовый сайт, дал задание сверстать похожий, а в ответ получил скопированный HTML. Чтобы студенты не могли забрать исходник, решил показывать только изображение. Но как тогда проверить резиновую вёрстку? Один скриншот ничего не говорит о том, что случится при другой ширине окна.

Так появилась идея делать несколько снимков эталонной страницы и сравнивать с ними результат студента. Браузер рендерит обе версии при одинаковой ширине, программа сравнивает картинки и показывает разницу. Это была довольно простая проверка изображений, без распознавания смысла страницы. Зато студент мог сразу увидеть, насколько приблизился к нужному результату.

От идеи до работающего прототипа прошло время. Около 2010 года Саша уже думал об этом, а к концу 2011-го нашёл подходящие компоненты, чтобы соединить редактор в браузере с автоматической проверкой. Сначала всё работало локально, затем на сервере. В начале 2012 года появился домен.

Выяснилось, что одних испытаний недостаточно. Человеку давали картинку и предлагали её воспроизвести, а он ещё не знал, с какой стороны подойти. Перед большой задачей понадобились маленькие: написать конкретный тег, добавить свойство, поменять значение. Там проверка простая — получилось или нет. После такой подготовки уже можно переходить к самостоятельной вёрстке и смотреть на процент совпадения.

Саша не утверждает, что изобрёл интерактивное обучение. Codecademy уже существовала и учила программированию. Его интересовали визуальные задачи и то, как игровые механики помогают учиться. Этому он посвятил кандидатскую диссертацию, которую защитил в 2014 году.

Первые деньги и собственный темп

В 2012 году Саша пошёл в бесплатную стартап-школу при ИТМО. Там пришлось ответить на неприятный вопрос: как проект будет зарабатывать? Либо находишь модель, либо признаёшь, что это остаётся увлечением.

Первая подписка стоила 100 рублей в месяц. Заработанного хватило примерно на телефон Nokia. А первый интенсив принёс уже 350 тысяч рублей: набрали 35 человек. Это была выручка, из которой ещё предстояло оплачивать работу, но на фоне зарплаты в 30–40 тысяч масштаб выглядел совсем иначе. Саша ушёл из агентства.

Следующий поток мы проводили уже вместе, набрали около 80 человек, затем 120. В 2014 году в компании было три штатных сотрудника, а на курс приходило примерно 200 студентов. Появился продвинутый интенсив по вёрстке.

Все эти годы развиваемся на собственные деньги. Предложения об инвестициях были, мы их обсуждали. Но иногда сумма, которую нам предлагали, была сопоставима с тем, что мы могли заработать сами за обозримое время. В обмен пришлось бы менять не только темп, но и представление о том, какой должна быть компания.

Своя прибыль даёт нам возможность решать, на что её тратить. Растём медленнее, чем могли бы с большими внешними деньгами. Это особенно заметно сейчас, когда на рынке появляются крупные игроки и резко увеличиваются расходы на рекламу. Раньше нас во многом находили по рекомендациям выпускников, теперь одним этим не обойтись.

Мне не хочется, чтобы Академия стала приложением к чужому бизнесу, от которого требуется только выручка или данные о клиентах. Хочется, чтобы людям было нормально здесь работать и учиться. А дальше они будут делать продукты, которыми мы сами пользуемся. Во время пандемии хорошо стало видно, насколько повседневная жизнь зависит от доставки, медицинских сервисов и других вещей, которые кто-то разработал. Правда, не всякий IT-бизнес мне близок: подготовку разработчиков для условного казино я не стал бы считать таким же полезным результатом.

От первой строчки к проекту

В тренажёре рядом с редактором открыт результат работы. Написал color: red — текст стал красным. Для человека, который никогда не программировал, это может быть первым моментом, когда происходящее в браузере перестаёт казаться чем-то недоступным.

Таких заданий у нас уже около 1500: HTML, CSS, SVG, JavaScript, PHP. Они дают возможность попробовать разные вещи и набить руку. Но знание отдельных свойств и конструкций ещё не складывается само собой в умение сделать сайт.

Профессиональный курс длится девять недель. В первые пять идут лекции, обычно два раза в неделю. Между ними студент делает часть проекта, отправляет наставнику, получает замечания и исправляет код. Постепенно появляется разметка, сетка, оформление, декоративные элементы, поведение. С самого начала разбираемся с семантикой и доступностью: не хочется сначала закрепить плохой способ, а потом переучивать.

Конечно, можно найти задачи, где достаточно подключить несколько готовых скриптов и получить работающую страницу. Но мы рассчитываем на то, что человек будет развиваться дальше. Для этого ему нужно понимать собственный код.

Вёрстке посвящены два курса. На первом студент делает статичный сайт, на втором появляются адаптивность, графика для экранов с высокой плотностью пикселей, автоматизация, сборка. Чтобы пользоваться инструментом сборки, необязательно заранее знать JavaScript целиком. На этом этапе даём столько, сколько нужно для работы с инструментом; сам язык потом изучается отдельно.

По JavaScript путь длиннее. Сначала небольшие интерфейсные задачи: окно, меню, работа с картой. Затем устройство приложения, архитектура, тестирование. Дальше — React и одностраничные приложения. React выбрали по спросу на рынке, а не потому, что считаем остальные фреймворки неправильными. Курсы по Vue и Angular тоже готовим.

Есть два курса по PHP. У нас с Сашей большой опыт серверной разработки, на который можно опереться в обучении. Сам PHP тоже изменился по сравнению с языком, который многие запомнили по старым сайтам и форумам.

Одна профессия перестала помещаться в три курса

Раньше подготовка фронтендера складывалась из двух курсов вёрстки и одного JavaScript. Когда понадобился React, нельзя было просто добавить название фреймворка в последнюю лекцию. Потребовалось больше JavaScript, а программа стала длиннее.

При этом работодатели ищут довольно разных людей. Где-то нужен специалист, который хорошо делает интерфейс и умеет собрать его в среде React или Vue. Где-то — человек, который пишет сложную логику приложения. Должности могут называться одинаково, а задачи заметно отличаются.

Поэтому сейчас пересобираем профессии. В одной оставляем сильную подготовку по вёрстке и добавляем то, с чем человек встретится на работе: контент из CMS, где не всегда можешь свободно менять HTML и классы, компоненты в React. В другой сосредотачиваемся на JavaScript, а необходимую вёрстку даём более компактно, в начале.

Название «React-разработчик» не означает, что целый год человек учит только React. Основная часть — JavaScript и работа с приложениями. С такой подготовкой перейти на Angular или Vue гораздо проще, чем если умеешь только повторять конструкции одного фреймворка.

Полная программа вместе с подготовкой и производственной частью может занять больше года. После учебных курсов остаются проверка навыков, акселератор и стажировка. Именно там становится видно, насколько человек умеет работать самостоятельно.

Проверить то, чему научили

Учебный проект проходит через руки многих студентов. Его решение можно найти, получить слишком много помощи от наставника или собрать по подсказкам, не разобравшись. Поэтому успешной защиты нам недостаточно.

На градировании выпускник получает незнакомую задачу. Сначала оценивает, сколько времени она займёт, затем выполняет, а мы смотрим и на качество, и на фактические затраты времени. Если после нескольких месяцев обучения человек всё ещё не может самостоятельно сделать такую работу, это нужно увидеть до встречи с заказчиком. Можно разобраться с пробелами и попробовать ещё раз.

Дальше идёт акселератор. Там проекты тоже учебные, хотя работа уже организована ближе к производству. Задачи подбирают так, чтобы закрыть обнаруженные пробелы. Человек работает в команде, оценивает сроки, получает помощь и постепенно учится попадать в собственные оценки.

Саша обращает внимание на разницу, которую легко упустить: выпускник может решить задачу достаточно хорошо, но потратить три недели там, где работающему джуну нужны пять дней. Для заказчика это существенное различие. После освоения качества нужно отдельно заниматься скоростью.

Чтобы её сравнивать, мы использовали проекты и процессы Лиги. Одну и ту же задачу выполняет опытный разработчик и выпускник, время учитывается одинаковым способом. Интервал между первым и последним коммитом здесь не подходит: нужен учёт самой работы.

По нашим наблюдениям, на первом проекте выпускники отстают от разработчика Лиги примерно в два-три раза. После нескольких проектов разрыв заметно сокращается. Саша приводит ориентир: к третьему проекту он может составлять уже около сорока-пятидесяти процентов.

Зачем нам понадобилась Лига

Раньше мы пытались понять судьбу выпускников по обратной связи: спрашивали, что у них происходит, получали отдельные истории. Но отвечают не все. По такому набору сообщений трудно судить, насколько хорошо подготовлен весь поток.

Хотелось проверить это на настоящей работе. Так появилась «Лига А» — отдельная компания, которая получает коммерческие заказы и привлекает к ним наших выпускников. Сергей Попов как раз вернулся из Москвы, и мы предложили ему возглавить эту историю. Большого управленческого опыта у него тогда ещё не было.

Первые заказы находили вручную. Страховались опытными разработчиками: если выпускники не справятся, проект всё равно придётся закончить. В начале ошибались, медлили, переделывали, но задачи решали. Постепенно стало понятно, как собирать команды: где достаточно начинающих, где нужен сильный разработчик рядом, сколько людей имеет смысл ставить на один проект.

За три с половиной года Лига сделала больше 700 проектов. В постоянной команде около 30–40 человек: менеджеры, продажи, бухгалтерия, тестирование и другие роли, без которых агентство не работает. Через производство проходят сотни выпускников. Для сложных задач нужны опытные разработчики и тимлиды, на простых ребята могут работать самостоятельнее.

За результат перед клиентом отвечает компания. Состав команды может меняться, новичков много, случаются неприятные ситуации — разбираться с ними тоже должны мы.

Стажировка занимает примерно полгода, но срок зависит от человека и проектов. Работа оплачивается, ставки различаются в зависимости от задач. Если человек уходит посреди проекта, сделанная часть всё равно учитывается. Основная ценность для выпускника — коммерческий опыт, а не обещание быстро много заработать.

На стажировку берём своих выпускников. Постоянные специалисты могут приходить со стороны, но им нужно понимать, что они будут работать с начинающими и помогать им. Команды меняются постоянно, для Лиги это нормальное устройство работы.

Когда выпускника забирает к себе заказчик, мы этому рады. Иногда Академия сама нанимает человека из Лиги, и Серёжа, конечно, ворчит: только подготовили — опять увели. Но удерживать всех ради прибыли агентства было бы странно. Мы создавали эту компанию в том числе затем, чтобы людям было куда идти дальше.

Пробуем и другой способ работы: выпускники входят командой в разработку внешней компании. Пока это эксперимент с одним работодателем, а не готовая массовая схема.

Среди тех, кто доходит до конца профессии и проходит стажировку в Лиге, трудоустройство составляет примерно 95–96%. На всех поступивших эту цифру переносить нельзя: часть людей уходит на более ранних этапах.

Какая обратная связь нужна студенту

Саша описывает нашу методику через обратную связь. На разных этапах меняются задача ученика и помощь, которую ему нужно получать.

В начале требуется освоить десятки тегов, сотни свойств, конструкции языка. Как с гитарой: прежде чем играть песню, приходится научиться переставлять пальцы между аккордами. Здесь полезны многочисленные короткие задания и немедленный ответ — правильно или нет. Сажать рядом наставника, который каждую минуту проверяет очередной тег, дорого и бессмысленно. Тренажёр с этим справляется.

В нём можно провести десятки часов, и отдельной проблемой становится мотивация. Желание сменить профессию помогает начать, но ежедневную работу поддерживает и само устройство задания. Саша опирался на понятие потока из книги Михая Чиксентмихайи: понятная цель, подходящая сложность, быстрая обратная связь. Задача чуть труднее того, что уже умеешь, но всё ещё кажется посильной.

Он вспоминает испытание с CSS-селекторами и биатлонными мишенями. В комментариях одна участница вечером написала, что почти справилась: совпадение 98%, до ста никак не дотянуть. Ночью ей пришла новая мысль, она вернулась, попробовала другой селектор. К утру написала, что наконец получилось. Саша тогда сам читал комментарии и отвечал. По таким историям было видно, как сильно человека может увлечь хорошо подобранная задача.

На профессиональном курсе задач меньше, зато каждая намного больше. Разметить страницу, построить сетку, подготовить графику, сделать декоративные элементы — это уже не проверка одного значения. У задачи могут быть разные правильные решения, а неудачное решение тоже иногда внешне работает.

Здесь нужен опытный человек, который посмотрит на код, объяснит, что получилось хорошо, где проблема и почему. Часть проверок можно автоматизировать, но содержательный разбор остаётся за наставником. Он видит не одну случайную домашнюю работу, а то, как студент меняет проект и что постепенно начинает понимать.

С этой точки зрения проект, лекции и задания дают повод для длительной совместной работы ученика и наставника. Компания готовит материал и последовательность задач, наставник помогает разобраться с конкретным кодом.

После курса обратная связь снова меняется. Теперь важно не только сделать правильно, но и понимать, сколько времени займёт работа, где теряешь скорость и что уже можешь выполнять без посторонней помощи. Этим занимаются градирование, акселератор и Лига.

Наставничество не помещается в видеозапись

По оценке Саши, за курс наставник тратит на одного студента около двадцати часов. Оплата этого времени съедает примерно треть стоимости курса. Если убрать значительную часть общения, экономика улучшится. Но вместе с ней исчезнет то, ради чего студент пришёл.

Поэтому Саша довольно резко относится к формату, где за профессиональное образование выдают набор видеолекций с поддержкой. Его претензия не в том, что видео бесполезно: из записи можно получить информацию. Но человеку ещё нужно решить свои задачи и получить ответ на собственные ошибки.

Один наставник на 50 человек тоже не становится 50 наставниками оттого, что доступен в чате. Если один преподаватель читает лекции и проверяет домашние задания у группы, его время приходится делить между всеми этими занятиями. А если проверки распределены между случайными ревьюерами, легко потерять наблюдение за тем, как развивается конкретный студент.

Мы разделили работу: команда готовит курс и ведёт лекции, практикующие разработчики занимаются со своими студентами.

Обычно на наставника приходится два-четыре человека, в среднем около трёх. При семистах студентах таких наставников нужно гораздо больше, чем сотрудников у нас в офисе. Они и не работают в Академии на постоянной основе. Их основная работа — в продуктовых компаниях, агентствах, финтехе, на фрилансе. К нам приходят передавать опыт, приводить в порядок собственные знания, пробовать преподавание. Это оплачиваемая работа, но деньги далеко не единственная причина ею заниматься.

В общем пуле около тысячи человек, активно работают несколько сотен. С каждым проводим собеседование под конкретный курс. Если прошёл отбор на начальную вёрстку, это не означает, что автоматически можешь вести JavaScript.

У наставников есть собственные взгляды, и они не обязаны во всём совпадать с нашими. Мы обсуждаем подходы в отдельных чатах. Благодаря этому рядом со студентом оказывается человек, который продолжает решать рабочие задачи, а не знает разработку только по материалам курса.

Прийти с нуля и не уйти после первой ошибки

Тренажёры у нас не вступительный экзамен. Это часть подготовки. Когда аналитики сравнили прохождение программы, обнаружилась сильная связь: люди, которые занимались в тренажёрах до начала профессии, гораздо чаще доходили до конца. По нашим подсчётам, их доля приближалась к девяноста процентам.

Некоторые приходят после рекламы или рассказов о хорошей работе в IT: деньги на обучение есть, хочется попробовать. А затем выясняется, сколько времени придётся потратить самостоятельно. Нужно думать, разбираться, переделывать. Покупка курса эту работу не отменяет.

На первых неудачах легко решить, что у тебя ничего не выйдет. Наставник здесь помогает не только с кодом. Может сказать: я тоже через это проходил, ошибка обычная, попробуй ещё раз. Для человека, который впервые столкнулся с такой задачей, это бывает важнее ещё одной ссылки на документацию.

Наша основная аудитория — взрослые, которые хотят получить прикладную профессию. Саша отдельно оговаривает, что мы не готовим исследователей или инженеров для научной работы: это другая образовательная задача, с которой работают университеты. Школьники и студенты у нас тоже учатся, но у них больше доступных путей — вуз, колледж, другие программы. У человека, который уже однажды получил образование и работает, возможностей сменить направление меньше.

При этом весь путь можно пройти удалённо, включая работу в Лиге. Переезжать в Петербург не требуется. Саша вспоминает выпускницу, которая за месяц стажировки заработала шестнадцать тысяч рублей. Для него на фоне петербургских зарплат сумма выглядела неловко маленькой. А она вернулась и сказала, что заработала больше мужа, и попросила остаться ещё.

Семьдесят человек и несколько направлений

В Академии около семидесяти сотрудников, и нам всё ещё не хватает людей. Не все пишут курсы: есть разработка платформы, маркетинг, административная работа, авторы тренажёров, команды профессиональных курсов, кураторы, люди, которые работают с наставниками.

При этом сами курсы можно пересчитать по пальцам. Лекс удивляется этому: у многих школ на сайте сотни направлений, а у нас почти за десять лет набралось несколько. Но это сознательный выбор. Мы специализируемся на веб-разработке и можем направить работу всей компании на подготовку таких специалистов.

Иногда хочется пойти в соседнюю область. Мне нравится Swift, и я с удовольствием занялся бы курсом по мобильной разработке. Но тогда понадобится новая экспертиза, другие материалы, другая программа. Постепенно перестанет быть понятно, в чём именно мы сильны.

Сотни направлений могут хорошо работать как бизнес, особенно если продавать отдельные навыки людям с опытом. Подготовить с нуля к профессии в каждой из этих областей гораздо сложнее. Для этого потребуются совсем другие ресурсы.

Из-за своего выбора мы вряд ли станем крупнейшим EdTech-проектом по выручке. Меня больше устраивает компания, в которой можно подробно заниматься продуктом и понимать, кого мы выпускаем.

Лекция в прямом эфире

Все лекции у нас живые. Преподаватель не только показывает последовательность действий. Он объясняет, почему выбирает одно решение, чем его не устраивает другое, как вообще смотрит на работу. Во фронтенде не на каждый такой вопрос есть готовая норма, которую достаточно процитировать.

Лектор работает с чатом, выбирает вопросы и обсуждает их в эфире. Когда студентов семьсот, один человек весь чат не прочитает, поэтому помогают другие эксперты и кураторы. Они отвечают, пока идёт лекция, а вопросы, важные для многих, попадают к преподавателю.

Начинали с обычных вебинарных площадок. Мне не нравилось, что мы не можем нормально управлять качеством изображения и звука. А мы с Сашей старые игроки, иногда смотрим Twitch. В какой-то момент я подумал: почему стримеры могут поставить хорошую камеру, свет, микрофон и настроить трансляцию, а мы — нет?

Мне вообще нравится смотреть, как устроены другие отрасли, и пробовать их опыт у себя. Собрали компьютер для стримов, настроили программы, оборудовали студии. Хочется, чтобы у лекции была картинка как в кино и звук как на радио. Для этого нужно самим управлять всем, что происходит до отправки потока зрителю.

Есть и ограничение: читать из такой студии могут преподаватели, которые находятся в Петербурге. Иногда это мешает пригласить человека. Лекторов нам нужно сравнительно немного, но цену этого решения мы понимаем.

Лектор участвует и в подготовке курса. За материал отвечает команда, а сами лекции составляют лишь небольшую часть работы. Ещё нужны учебники, задания, типовые решения, эталонный проект, его разбор на этапы и демонстрации. Очень много кода и текста, которые зритель трансляции может вообще не увидеть.

Методикой долго занимался прежде всего Саша, отчасти я. Не считаю себя методистом, но умею задавать вопросы к тому, как устроено обучение. Сейчас у нас появилась Даша с отдельной ролью методиста. Когда в компании семьдесят человек, мы с Сашей уже не можем постоянно погружаться во все любимые детали: есть другие вопросы, которые тоже требуют нашего участия.

За что платят на курсе

Когда курс сравнивают с бесплатными материалами из интернета, Саша не спорит с исходным наблюдением. Информацию действительно можно найти. Придётся потратить время на поиск и отбор, но исключительных знаний, которые существуют только у нас, нет.

Деньги уходят прежде всего на работу людей. Час опытного разработчика стоит дорого, а студенту нужны десятки часов внимания. Можно нанять личного наставника вне курса, но тогда ему придётся ещё подобрать материал, придумать задания и всю программу. В Академии эту часть готовит команда, и наставник может сосредоточиться на проверке кода и общении.

Саша сравнивает это с занятиями с тренером: в цене понятнее разобраться, если посчитать часы совместной работы. Сумма в 150 тысяч за год многим кажется большой, особенно при смене профессии, но её нельзя сопоставлять только с количеством видеозаписей.

Он приводит и стоимость обучения в колледжах и вузах, где расходы за несколько лет могут быть намного выше. Лекс возражает: там ведь занимаются каждый день, программа плотнее. Саша предлагает считать полную трудоёмкость, включая самостоятельную работу. На наших профессиональных курсах она составляет в среднем около двадцати часов в неделю. Существенную часть этого времени студент проводит один: в тренажёрах и за проектом.

При этом университет включает не только прикладную подготовку. Там есть научная работа, возможность продолжить обучение в магистратуре и аспирантуре, среда. Сравнение цены не делает эти варианты одинаковыми.

Мы остаёмся прибыльными благодаря большим потокам. При невысокой рентабельности сотни студентов позволяют содержать команду, которая постоянно готовит и обновляет материал. Маленькой группе пришлось бы оплачивать ту же работу из гораздо меньшего бюджета.

Онлайн, аудитория и слишком короткая программа

Саша признаёт преимущество очного обучения, которое трудно перенести в интернет: человек приходит в аудиторию и физически оказывается в среде, где все занимаются. Рядом преподаватель и другие студенты, уже выделено время, меньше способов незаметно переключиться на что-то ещё.

Но само качество материала и объём индивидуальной помощи не обязаны быть хуже онлайн. Одну лекцию могут смотреть сотни людей, а с заданиями каждый работает со своим наставником. Не приходится арендовать много помещений и несколько раз оплачивать чтение одного и того же материала. Сэкономленные на этом ресурсы можно направить на обратную связь.

Важен и сам преподаватель. По мнению Саши, в нашей области легче взять сильного разработчика и научить его приемлемо выступать, чем хорошего оратора без предметных знаний превратить в эксперта. Можно очень приятно рассказывать о вещах, которые мало помогут в работе. Хотя экспертиза и методика всё равно остаются разными навыками, и в команде нужны обе.

С буткемпами у него другая претензия. Не каждый взрослый может уволиться и на три месяца полностью погрузиться в учёбу. И даже если может, большое количество часов ещё не означает, что материал успеет усвоиться. Тонкостей в профессиональных задачах много, к ним приходится возвращаться.

Здесь Лекс возражает уже из знакомства с конкретными программами: в некоторых буткемпах сильный входной отбор, люди заранее изучают основы языка и сдают экзамен. Они начинают не с той же точки, что студент, который впервые открыл редактор.

Саша соглашается, что с такой подготовкой формат может работать. Сомнение остаётся в чрезмерной интенсивности, а не в самом слове «буткемп». Точную предельную скорость усвоения он не знает и не выдаёт своё предположение за установленную норму.

Как смотреть на школу

Сам Саша тоже ходит учиться: был на продуктовом курсе Ивана Замесина, несколько дней с утра до вечера практиковался и обсуждал задачи с другими участниками. Шёл туда уже с вопросами развития компании и остался доволен.

В выборе школы ему близок подход научного сообщества: громкого имени недостаточно, к утверждению нужны основания. Если что-то пока не проверено, можно назвать это гипотезой. Проблема начинается, когда предположение продают как гарантированный результат.

Поэтому он предлагает смотреть на людей, которые делают школу, и на её специализацию. Чем занимается основатель, откуда у него знания о предмете, кто будет работать со студентом, сколько времени сможет ему уделить. В небольшой авторской школе это часто можно выяснить прямо. Из знакомых примеров Саша называет Хекслет ранних лет.

На рынке его раздражают псевдорейтинги и сайты с сомнительными отзывами, которые зарабатывают на привлечении студентов. В такой системе успех маркетинга легко принять за качество образования. Это ещё одна причина изучать само обучение: задачи, проверки, участие преподавателей, то, что происходит после последней лекции.

Оплата после трудоустройства

Одна из моделей, с которыми мы экспериментируем, — оплата части обучения после выхода на работу. Раньше пробовали её с выпускниками через Лигу, теперь хотим распространить на более ранние этапы.

Саша видит проблему в полностью бесплатном входе с последующей оплатой. Чтобы такая программа окупалась, школе выгодно жёстко отобрать самых подготовленных. Приходит тысяча человек, выбирают сто сильных, учат и трудоустраивают. Для оставшихся девятисот новая модель ничего не меняет.

Есть и вопрос конечной цены. Если выпускник несколько лет отдаёт долю зарплаты, обучение может обойтись существенно дороже объявленной стоимости. Саше ближе заранее известная сумма.

Мы хотим разделить расходы: студент платит часть в начале, оставшуюся часть школа получает только после его трудоустройства. Если работу не нашёл, доплачивать её не должен. Это пока направление эксперимента, а не обещание, что все вопросы уже решены.

Например, как узнать, что человек устроился самостоятельно? Надёжного способа у нас нет. В Лиге многое держалось на доверии: люди, с которыми долго работали, сообщали о новой работе. Когда мы сами помогали с трудоустройством, неопределённости было меньше.

Саша хотел бы иметь доступ к более полной статистике занятости выпускников, как у некоторых образовательных организаций. Сейчас приходится опираться на собственное сопровождение и сведения, которые дают люди. Образовательная лицензия эту задачу сама по себе не решает.

Лицензию мы получили прежде всего потому, что фактически занимаемся образованием и хотим оформлять свою работу соответственно. Возможность выдавать документы и оформлять налоговый вычет для студентов тоже полезна. Но сам сертификат не превращает выпускника в разработчика и не заменяет работодателю знакомства с его работой.

Учиться рядом с производством

Будущее прикладного IT-образования Саша связывает с более тесной работой школ и компаний. Не только попросить работодателя посмотреть программу, а заранее понимать, куда выпускник сможет прийти, какие задачи там будет решать и кто поможет ему в начале.

Для него это не новая идея из стартап-среды. В Северодвинске давно существовала связка «завод плюс вуз»: студенты начинали работать на судостроительном производстве ещё во время учёбы, а программа была связана с тем, что потребуется на заводе. На этот опыт он смотрел, когда мы придумывали Лигу.

Сейчас у нас есть собственная компания, где можно проверить подготовку выпускников и дать им первую работу. Саша хотел бы, чтобы рядом были десятки других работодателей с такой же готовностью участвовать. Тогда знакомство с производством начиналось бы до того, как человеку выдали сертификат и пожелали удачи в поисках вакансии.